стажем

Его привел к нам случайный прохожий. У Семена сильно распухла щека, он думал, что это флюс. Мы тоже так сначала думали, но это была онкология, крупноклеточная лимфома. Случайный прохожий потом очень помог с сопровождением Семена в процессе восстановления документов и был первое время мостиком между мной и им, так как он не сразу стал доверять мне. Еще ему было некомфортно в нашем приюте. Он считал, что этот приют не для таких, как он (с большим стажем бездомности), что здесь все чисто и комфортно и он таких условий недостоин: несколько раз уходил, потом возвращался. За два месяца мы смогли восстановить все документы, до госпитализации остался финальный визит к врачу. Но Семену резко стало плохо, и мы вызвали скорую, которая, кстати, забирать его не хотела, так как у него паллиативный статус, и я долго спорила с врачом. Но в итоге Семена забрали. Мы ждали дежурного врача, и я в сотый раз просматривала документы, опасаясь, не забыла ли я чего-то, чтобы нам не отказали в помощи. Семен маялся на кушетке: то впадал в беспамятство, то спохватывался и искал сигареты. Очень расстроился, что их нигде не было. Потом сказал, что если он не покурит сейчас, то госпитализироваться не будет, пойдет искать сигареты. Его слова были такими: “Вы же понимаете, что я отсюда уже не выйду?”. Впервые в жизни я пожалела, что не курю и у меня с собой нет сигарет. Я подошла к дежурному врачу и попросила, чтобы тот позволил Семену покурить. Доктор сказал, что это запрещено, но в положение вошла медсестра приемного отделения. Мы встали так, чтобы закрыть камеру, а врач дал сигарету из своей пачки. Это была последняя сигарета Семена, и это я запомню на всю жизнь. 6 августа его не стало. Трудных моментов много, и порой мы сталкиваемся с выгоранием. Но у нас есть супервизии: индивидуальные по запросам и групповые для сотрудников прямой помощи. Я раньше к ним относилась скептически и всегда считала, что сама себе помогу, но в итоге оценила важность. Обстановка дома тоже помогает: моя семья — это мой тыл, я так часто обсуждаю с родными рабочие дела, что они как будто и сами уже стали частью нашей команды. За время работы я поняла важную вещь: люди не должны соответствовать моим ожиданиям. Но вот что раньше меня расстраивало: мы устанавливаем личность, такие кейсы длятся от года, куча документов, запросов, а потом подопечный пропадает. Может уйти в срыв и потерять все документы. Копии есть, но нужны оригиналы, и мы снова начинаем все это собирать. Но, кстати, если бы человек мог хранить у нас оригиналы документов (а мы их не берем), то, возможно, таких случаев было бы меньше. О светлых моментах: мне очень нравится, когда в Новый год меня поздравляют мои клиенты и присылают фотографии, как у них все хорошо. 15 штук каждый год я точно получаю" О том, как устроена помощь соцработника, читайте материал Газеты-Медиа фото: Наталья Лозинскаязакрыть