Противостояние властей Мали с террористическими группировками может перерасти в масштабный региональный конфликт, затрагивающий соседние государства. Об этом «Ленте.ру» заявила политолог, эксперт Института мировой военной экономики и стратегии (ИМВЭС) НИУ ВШЭ Ева Балавина.© Lenta.ru

Риск регионального конфликта реален, а не гипотетичен. Зона проживания туарегов, которые сражаются с малийскими властями, выходит за пределы страны, охватывая южный Алжир, северный Нигер, север Буркина-Фасо и юго-западную Ливию. Все это способно привести к крупной войне с терроризмом и сепаратизмом, — подчеркнула эксперт.

Ранее поступили сообщения о серии боев в Мали. Telegram-канал Mash информирует, что 25 апреля более 2 тысяч боевиков атаковали военные позиции в четырех городах: Кидаль, Гао, Севар и Кати. В Севаре исламисты обстреляли аэропорт, но были остановлены на подступах к жилым кварталам. Среди погибших — министр обороны Мали Садио Камару, который, по данным правительства, лично участвовал в бою и погиб в перестрелке.

В отражении атак участвовал Африканский Корпус Вооруженных сил (ВС) России. Минобороны РФ сообщило об эвакуации раненых и тяжелой техники из Кидаля. Личный состав продолжает выполнять боевые задачи и обеспечивать безопасность в республике.

Как отметила Балавина, в Мали разворачивается сложный конфликт между военными, пришедшими к власти в 2021 году, и сетью исламистов и сепаратистских группировок туарегов. Столкновения происходят регулярно, но в 2026 году враждовавшие силы впервые заключили союз, изменив баланс сил.

Главный вопрос — кто с кем воюет. Малийские ВС и российский Африканский корпус теперь противостоят коалиции, которой еще несколько месяцев назад не существовало, — отметила Балавина.

С одной стороны, джихадисты из Группы поддержки ислама и мусульман (ГПИМ), связанные с «Аль-Каидой в странах исламского Магриба» (запрещена в РФ), действуют на севере и в центре страны. С другой — туарегские сепаратисты из Фронта освобождения Азавада (ФОА). Именно 25 апреля эти два движения, годами враждовавшие, впервые официально объявили о партнерстве, — подчеркнула исследователь.

Эксперт добавила, что конфликт идет по двум направлениям, и объединение группировок представляет опасность для малийского руководства.

Противостояние идет по двум осям. Первая — режим против джихада, классическая ситуация для Сахеля. Вторая — государство против сепаратизма, старая проблема Азавада, которая никуда не делась, — пояснила Балавина.

География боев 25 апреля указывает на самую масштабную операцию против властей Мали как минимум с 2020 года. Удары пришлись по стратегическим точкам: столице Бамако, гарнизонному городу Кати, Гао, Сёваре, Мопти, Бурему и Кидалю. Сепаратисты-туареги заявили о взятии Кидаля. Эксперт подчеркнула символическое значение этого города.

Кидаль — тестовая точка. Его взятие в 2023 году подавалось как ключевой военно-политический успех в борьбе с террористами. На этой победе строилась легитимация Альянса государств Сахеля (АГС) — союза военных режимов Мали, Буркина-Фасо и Нигера, — добавила аналитик.

Это важно и для российского присутствия. Аргумент был прост: Запад ушел — контроль не вернулся, Россия пришла — Кидаль был возвращен, — отметила Балавина.

По ее словам, действия туарегов и исламистов представляют региональную угрозу. Они попытаются представить взятие Кидаля как основание для отдельного государства Азавад.

Если в Кидале начнет оформляться квазигосударственный проект Азавад, это активизирует туарегские сети в соседних странах, особенно в Нигере, где власти не могут одновременно бороться с сепаратистами и джихадистами. Также стоит помнить о потоках оружия и беженцах, — сказала исследователь.

Второй уровень риска — сама конструкция АГС. Альянс строился как военно-политический проект, обещающий жителям Сахеля безопасность. Теперь стоит вопрос, удержат ли они единство в этой непростой ситуации, — подчеркнула эксперт.

Балавина указала, что боевые действия в Мали — вызов для России, но интересы Москвы в стране остаются устойчивыми. Среди них: экономические (добыча золота, урана, лития, соглашение о строительстве аффинажного завода мощностью до 200 тонн золота в год) и военные (Мали выстроила с Россией привлекательную модель сотрудничества по безопасности, которой пользуются ЦАР, Нигер и Буркина-Фасо).

Эксперт отметила, что происходящее — столкновение интересов России и Франции, сохраняющей влияние в бывших колониях. Однако это противостояние косвенное. Прямого французского присутствия в Мали нет несколько лет, но Париж давит через Алжир, Мавританию и Сенегал, развивая военное сотрудничество с Западной Африкой.

Франция — объективный бенефициар ситуации в Мали. Ничего не предпринимая, Париж получает аргумент «а мы вас предупреждали» и попробует использовать его против Москвы, — заявила Балавина.

Однако успеха сепаратистов не стоит ожидать возвращения Франции. Это открывает возможности для России.

Быстрое возвращение западного игрока сейчас невозможно. Реалистичный сценарий — усиление российского контингента, изменение тактики, например, активное внедрение беспилотников. Также будет пересмотрена логистика удержания контрольных точек, — резюмировала политолог.